. Боимся ли мы летать?

Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика… Эту фразу приписывают Дизраэли, Марку Твену и вообще, даже самый ленивый пользователь фейсбука нет-нет да и подпишется под ней, усомнившись в правомерности тех или иных цифр.

Ангелы-хранители автотранспорта и авиации. Если верить статистике, то авиаангел - расторопнее

Ангелы-хранители автотранспорта и авиации. Если верить статистике, то авиаангел – расторопнее

Начнём с утверждения о том, что авиация—самый безопасный вид транспорта.
По подсчетам ICAO (Между­народная организация гражданской авиации) на миллион вылетов приходится одна катастрофа.
Цифру надо наполнить смыслом. Через мюнхенский аэропорт за прошлый (2014) год прошло 39 700 515 пассажиров (а через самый большой в Германии аэропорт во Франкфурте-на-Майне — без малого 60 млн), для них было сделано 376 678 вылетов. Если говорить о холодных цифрах, то в Мюнхенском аэропорту раз в три года должно что-то падать, а во Франкфурте так и чаще. Но не падает. Даже наоборот. За последние десять лет лишь восемь достойных упоминания инцидентов с несколькими синяками в самолётах, выкатившихся за пределы посадочной полосы. Хотя были и предпосылки к серьёзным авариям и даже, возможно, ката­строфам, когда самолёты опасно сближались перед взлётом или посадкой. Но пока Б-г миловал—ничего не происходило. За нас отдувались другие аэропорты и другие рейсы. Последний неприятный случай был год назад, когда попытались взять в заложницы стюардессу… Всё закончилось благополучно.
Просто запоминаются авиационные катастрофы лучше, хотя за два последних года во всём мире случилось 26 катастроф с жертвами (включая оба малазийских боинга). И не думайте, что это всё сплошь воздушные суда вместительностью несколько сотен человек—в основном, это частные и ведомственные малоразмерные вертолёты и самолёты.
Ведь сам полёт — это почти мистическое перемещение на огромных высотах с непредставимыми в нормальной жизни скоростями. Он кажется нам почти божественным актом. И, конечно, в падении с небес нам видится большее, чем простой отказ техники или человеческая ошибка.
А ошибки всегда одинаковые. Только вот цена у них разная… Представим себе совершенно конкретную, реальную ситуацию. Я покупаю шкаф фирмы ИКЕА ценой 46 евро и, вооружившись инструкцией и природным нахальством, собираю его за пятнадцать минут. В результате обнаруживается, что я перепутал правую и левые панели, одну из них прикрутив вниз головой. Теперь, как ни переворачивай шкаф, на тебя смотрят две аккуратные дырочки для крепления его к стене. Ошибка? Ошибка! Её цена? Нулевая. Мне абсолютно наплевать на эту эстетическую помарку. А вот другая ошибка, где тоже перепутано правое и левое. Авиадиспетчер, пытающийся распределить своё внимание между терминалами, даёт ошибочную команду пилоту самолёта. Примерно через минуту над Боденским озером происходит столкновение, в котором гибнет 71 человек.

Просто есть такие профессии, где ошибка недопустима. Для её недопущения написаны длинные инструкции, содержится штат квалифицированных и пока неплохо оплачиваемых специалистов. Мы пока им доверяем, несмотря на лёгкий мандраж, который, возможно, испытывает большинство пассажиров, поднимающихся по трапу. Службы управления и безопасности авиаперевозок учатся на ошибках и вводят новые правила, которые мы исполняем, лишь иногда позволяя себе лёгкое брюзжание по поводу «этих, которые там напридумывали». Мы обычно догадываемся, кто такие «эти» и знаем, почему они «это» выдумали.
Только время от времени встречаются действительно страшные и непонятные вещи… Я даже не говорю об 11 сентября. Вспомним малазийский боинг MH370. Он ведь не сгорел, не взорвался, не врезался. Он просто исчез. И не просто исчез, а отключил сначала все контрольно-передающие устройства и растворился в просторах южной части Индийского океана. Исчезновение без следов по невыясненной причине — это страшнее даже, чем бессмысленный запуск зенитной ракеты, оборвавшей жизни всех, кто находился на борту другого малазийского боинга над пылающими гражданской войной полями Донецкой области.
В конце концов, люди воюют так давно, что научились оправдывать в своём сознании военные подлости и убийства, особенно если они совершены «своими» или «нашими».
Но вот когда вмешивается неведомое… Или когда у пилота едет крыша. Как поступать тогда? Написать инструкцию, требующую пилотам следить друг за другом? А если у них в следующий раз произойдёт коллективное помешательство? Назначить наблюдателя? А потом наблюдателя за наблюдателем? Есть ещё один способ — повысить требования к психологической подготовке пилотов, снизить нагрузку и ужесточить отбор. Только вот, боюсь, кошельки наши не потянут такие «инновации».

Авиакатастрофы, связанные с умышленно-деструктивными действиями пилотов (*предположительно)

Авиакатастрофы, связанные с умышленно-деструктивными действиями пилотов (*предположительно)

А вдруг за первым «удачным» (да простят меня причастные к катастрофе) опытом авиасуицида последует волна самоубийц, которым хочется умереть в компании. Синдром «страдающего Вертера», знаете ли, ещё никто не отменял. И для кого в следующий раз окажется столь притягательной грань, за которой о тебе, наконец, заговорят, и ты получишь свои пятнадцать минут славы посмертно?
Но несмотря на то, что мы привыкли статистике не доверять, в жизни мы по прежнему доверяем авиации, верим в её безопасность и голосуем за её развитие, покупая билеты на очередной рейс. При этом мы сильно надеемся, что новые проблемы, которые нам без устали подсовывает жизнь, будут преодолены. Ну, а если и за наш счёт, то так, как говорил старый раввин: «Господи, спасибо, что взял деньгами!»
Александр Иванов

Menu Title